Францъ садился къ своему окну, Дениза облокачивалась на окно Ліи, и такимъ-образомъ они могли говорить.
Большая комната Франца была съ готическими украшеніями и выходила окнами на поля и на главный дворъ замка.
Онъ лежалъ на большой кровати чернаго дерева, стоявшей на возвышеніи.
На стѣнахъ видны были свѣтлые четвероугольники и надъ ними огромные гвозди, доказывавшіе, что на этихъ мѣстахъ висѣли прежде картины.
По сторонамъ входной двери стояли военные трофеи.
На почернѣлыхъ отъ времени украшеніяхъ виднѣлся гербъ графовъ: въ черномъ полѣ три человѣка.
Мы уже видѣли эти гербы, когда еще на нихъ блестѣла позолота и когда въ длинный ноябрскій вечеръ на нихъ отражался огонь топившагося камина. Мы видѣли длинные занавѣсы кровати, за которыми слышались жалобные стоны...
Францъ былъ въ комнатѣ, гдѣ умерли старый Гюнтеръ Блутгауптъ и прекрасная графиня Маргарита.
Двадцать лѣтъ прошло съ-тѣхъ-поръ, какъ въ этой самой комнатѣ были убиты графъ Блутгауптъ и жена его; но, кромѣ золотыхъ рамъ, похищенныхъ жадной или завистливой рукой, время ничего не измѣнило.
Вокругъ огромнаго камина мы узнали бы кресла, на которыхъ въ роковую ночь наканунѣ Всѣхъ-Святыхъ сидѣли суровый управитель Блутгаупта, Цахеусъ Несмеръ, толстый физикъ Фабриціусъ фан-Прэттъ и докторъ, Португалецъ Хозе-Мира, приготовлявшій свой жизненный эликсиръ.