Комната Ліи была почти такая же, только-нѣсколько меньше отдѣлана зіново. Она также съ одной стороны выходила на поле, съ другой -- на внутренній дворъ, на которомъ возвышалась полуразрушенная капелла графовъ.
Дѣвушка сама выбрала эту комнату, и выбрала ее, конечно, потому, что искала уединенія, ибо прочіе члены семейства заняли противоположный флигель замка. Гельдбергъ и его компаньйоны расположились въ комнатахъ Цахеуса Несмера.
Если Ліа дѣйствительно искала уединенія, то ей трудно было найдти что-нибудь лучше: въ сосѣдствѣ съ нею была только комната Франца, отдѣлявшаяся толстою стѣною. Впрочемъ, она была совершенно уединенна и составляла оконечность замка со стороны лѣсовъ, окружавшихъ бывшую блутгауптскую деревню.
Яснѣе, одно изъ ея оконъ было прямо надъ укрѣпленіемъ, гдѣ гельдбергскіе гости, во время фейерверка, видѣли фантастическое явленіе трехъ красныхъ человѣкъ.
Днемъ, Ліа не пользовалась этимъ уединеніемъ. Она должна была слишкомъ-часто являться къ гостямъ; а когда и могла уйдти, не нарушая приличій, то къ ней тотчасъ приходила Дениза.
Но вечеромъ она была одна. Когда залы замка горѣли огнями, въ окнѣ ея виднѣлся слабый свѣтъ.
Въ эти минуты, она была одна. Счастливая Дениза находила Франца среди вечернихъ удовольствій, и уже не нуждалась въ Ліи. Ліа могла запереть свою дверь на зам о къ.
Она била такъ далеко отъ праздника, что даже эхо веселаго шума не долетало до нея.
За этой запертой дверью царствовало глубокое молчаніе; предъ окнами пустыя, черныя поля, пустой дворъ, да заунывные порывы вѣтра, который гулялъ подъ сводами старой капеллы.
Все это было очень-печально; но не отъ того сжималось сердце бѣдной дѣвушки.