Францъ пожалъ плечами и оборотился къ Гертрудѣ, которая, улыбаясь, смотрѣла на него.
-- Слушайте, вотъ, сестрица, вскричалъ онъ: -- честное слово! еслибъ я хотя сколько-нибудь былъ склоненъ къ самоубійству, то могъ бы подумать, что я какой-нибудь наслѣдникъ Блутгауптовъ!..
Еслибъ въ эту минуту Францъ взглянулъ на Ганса Дорна, его поразило бы дѣйствіе, произведенное на продавца платья послѣдними словами.
Гансъ отвернулся; онъ былъ блѣденъ; вѣки его дрожали.
Но Францъ, хотя въ извѣстныя минуты и заносился въ своихъ мечтахъ въ самыя безумныя крайности, теперь упалъ весьма-низко. Онъ думалъ, что сказалъ такую несообразность, на которую нечего и ждать отвѣта.
-- Еслибъ у меня голова была еще немного-послабѣе, примолвилъ онъ:-- то въ эти три недѣли Богъ-знаетъ что бы изъ меня сдѣлалось!.. Лучшіе друзья мои хотѣли, конечно, отъ чистаго сердца, увѣрить меня, что я окруженъ тайными убійцами!..
Когда Францъ говорилъ это, Гертруда съ изумленіемъ смотрѣла на отца. Волненіе Ганса Дорна при имени Блутгаупта, которое случайно произнесъ Францъ, было для нея значительнымъ намекомъ; до-сихъ-поръ, отецъ ничего не открывалъ ей: тайна не ему принадлежала.
Отъ времени до времени, въ задумчивости, онъ произносилъ слова, которыя рождали въ ней подозрѣніе: но она не знала ничего опредѣлительнаго, и сомнѣвалась.
Имя Блутгауптовъ связано было въ ея памяти съ мыслью о далекой родинѣ и о матери.
Мать ея была, блутгауптскою служанкой, и имя прекрасной графини Маргариты постоянно возбуждало въ ней уваженіе.