Этотъ человѣкъ былъ его злымъ геніемъ, этотъ человѣкъ отнялъ у него любовь Гертруды, его единственную свѣтлую надежду; не видалъ ли онъ, какъ этотъ человѣкъ, веселый и прелестный, касался устами руки молодой дѣвушки!..
И потомъ, черезъ нѣсколько часовъ, въ игорномъ домѣ, когда случай бросилъ ему груду денегъ, которая должна была спасти его бабушку, онъ встрѣтилъ опять того же прелестнаго юношу!
И въ ту минуту, когда онъ узналъ его кроткія, улыбающіяся черты, счастіе повернулось, луидоры и банковые билеты исчезли какъ очарованные!
Мама Реньйо, которая за мигъ могла быть спасена, теперь упала на дно бездны несчастія!
А на другой день Жанъ продалъ свою совѣсть.
Это былъ онъ, это былъ тотъ проклятый. юноша, который довелъ его до преступленія, отнявъ у него напередъ всѣ лучшія надежды.
Жанъ не хотѣлъ исполнить своего обѣщанія достать денегъ, какъ говорилъ Іоганнъ; его рука дрожала отъ ужаса при мысли объ одномъ прикосновеніи къ кинжалу.
Но это было только тогда, когда онъ вспоминалъ о неизвѣстной жертвѣ, преслѣдуемой хозяиномъ Жирафы.
Когда же мысли Жана переходили на его соперника, когда воображеніе рисовало передъ нимъ картину, случившуюся въ чистый понедѣльникъ въ домѣ Ганса Дорна: руку Гертруды, звукъ поцалуя, торжествующую улыбку незнакомца, -- его пальцы трепетали, и то былъ трепетъ какого-то самодовольнаго ожиданія, и рука искала ненавистнаго кинжала!
О! нѣтъ пощады! его ненависть смертельна, -- онъ столько перенесъ!