Ея голосъ дрожалъ, она остановилась.
Кровавыя слезы скопились въ глазахъ Жана.
-- О! всегда такъ бываетъ, продолжала Гертруда, бросивъ на небо взглядъ упрека:-- было только одно существо, которое принимало участіе въ нашей бѣдности, въ нашей любви... Одно, Жанъ, въ цѣломъ Парижѣ!.. онъ былъ добръ, откровененъ, великодушенъ... Онъ былъ членъ благородной фамиліи; но сильные враги хотѣли его смерти, чтобъ завладѣть его наслѣдствомъ...
-- А!.. простоналъ снова Жанъ, терзая руками горячее лицо свое.
-- Они богаты, продолжала Гертруда: -- имъ есть чѣмъ заплатить убійцамъ!..
Жанъ сдѣлалъ умоляющій жестъ.
-- Гертруда! Гертруда! вскричалъ онъ страшнымъ голосомъ: -- я согласился, чтобъ спасти мать... бабушку, которую тащили въ тюрьму!.. О! еслибъ ты видѣла ее, плачущую!.. плачъ ея растерзалъ мнѣ душу; я одурѣлъ... я обѣщалъ... но, клянусь тебѣ святымъ именемъ Бога, не хотѣлъ исполнить обѣщанія...
Гертруда покачала недовѣрчиво головой.
-- Вѣрь мнѣ!.. вѣрь... хоть изъ состраданія! говорилъ Жанъ съ умоляющимъ видомъ.-- Ты... такъ глубоко знаешь мое сердце, и вѣришь, что я способенъ на преступленіе?
-- Я видѣла... проговорила Гертруда.