фан-Прэттъ и Мира обмѣнялись недовольными взглядами, осуждавшими такое романтическое ученіе объ убійствѣ.
Сара смотрѣла на Маджарина, какъ женщина, понимающая дѣло; Яносъ былъ дико-величественъ въ эту минуту.
-- Синьйоръ Георги, сказала она послѣ минутнаго молчанія: -- я не сегодня только узнала вашу неустрашимость... Я часто слышала о васъ, и чтобъ сомнѣваться въ вашей храбрости, надо не быть дочерью отца моего.
Лицо Яноса прояснилось и закраснѣлось: такъ чувствителенъ онъ былъ къ женской лести...
-- Вы не хотите имѣть дѣла съ тѣмъ, кто слабѣе васъ, продолжала Малютка:-- это, можетъ-быть, уже слишкомъ-великодушно... по не въ томъ дѣло. Францемъ могутъ заняться другіе... но баронъ Родахъ также нашъ непріятель.
Яносъ всталъ и оттолкнулъ назадъ свое кресло.
-- О! тутъ я не замѣшкаюсь, сказалъ онъ блѣднѣя.-- Можете ли вы сказать мнѣ, гдѣ онъ?
-- Кажется, могу, отвѣчала Малютка.
-- Минуту! вскричалъ фан-Прэттъ: -- не надо дѣйствовать слѣпо... у этого человѣка, кромѣ шпаги, есть противъ насъ другое оружіе.
-- Ларчикъ!, пробормоталъ докторъ.