Находка.
Кавалеръ Рейнгольдъ былъ въ чрезвычайно-веселомъ расположеніи духа. Проходя черезъ переднюю, гдѣ Клаусъ все-еще прибиралъ что-то совершенно-прибранное, онъ щипнулъ важнаго Нѣмца за ухо, какъ щиплютъ профессоръ! вертлявыхъ школьниковъ.
Но онъ не остановился, потому-что за дверью слышалъ голосъ своего страшнаго друга Маджарина.
Яносъ и мейнгеръ фан-Прэттъ съ пріѣзда въ замокъ сдѣлались добрѣе на зло судьбѣ; объ огромныхъ долгахъ и помина не было.
Этотъ вопросъ былъ отложенъ до окончанія празднествъ: всѣ занялись дѣломъ, нетерпящимъ отлагательства -- надо было сбыть съ рукъ Франца. Синьйоръ Яносъ не хотѣлъ мѣшаться въ дѣло; впрочемъ, мѣры, принятыя домомъ Гельдберга, были такъ удачны, поколебавшійся кредитъ высился на такомъ широкомъ основаніи, что синьйоръ Яносъ нисколько уже не заботился о своихъ векселяхъ; въ головѣ у него засѣла иная мысль.
Но при всей снисходительности къ дому Гельдберга, злоба его не остывала къ несчастному кавалеру Рейнгольду.
Кромъ презрѣнной продѣлки съ векселями, Яносъ былъ оскорбленъ лично: баронъ Родахъ обманулъ его съ помощью его собственной жены.
Яносъ страстно любилъ эту женщину. Кавалеръ Рейнгольдъ все-таки былъ виновникомъ его позора.
Богъ-знаетъ, какихъ средствъ не принималъ бѣдный кавалеръ, чтобъ затушить эту вражду. Всѣ возможныя ласкательства, робкая лесть -- все пущено было въ ходъ, и ничто не имѣло успѣха; Маджаринъ смотрѣлъ холодно, презрительно, враждебно.
И Рейнгольдъ чувствовалъ, что, при первомъ толчкѣ, надъ нимъ обрушилась бы вся тяжесть задержанной злобы.