Эсѳирь и Жюльенъ мѣшались въ восточной группѣ.
Авель Гельдбергъ одѣлся жокеемъ: красный казакинъ, бѣлый токъ, зеленый поясъ, брюки тельнаго цвѣта, сапоги съ бѣлыми отворотами.
Онъ былъ кавалеромъ маркизы де-Ботраверъ и, держа ее подъ руку, искренно жалѣлъ объ отсутствіи Королевы Викторіи.
Пятнадцати-лѣтняя дѣвочка, предъ которою Мирелюнъ съ солидною цѣлью разсыпался мелкимъ бѣсомъ, была въ соломенной шляпкѣ съ свѣтло-голубыми лентами; она читала Флоріана потихоньку.
Дородная банкирша изъ Улицы-Лафитъ, у которой часто обѣдалъ Фисель, была одѣта одалиской.
Потомъ, отъ времени до времени, то тамъ, то тутъ, показывалась группа, производившая на гостей сильное впечатлѣніе.
Эта группа хотѣла, конечно, представить суевѣрное, извѣстное всѣмъ гостямъ преданіе. Она состояла изъ трехъ человѣкъ, державшихъ другъ друга за руки и одѣтыхъ въ длинные красные плащи.
Они весьма-точно напоминали то странное явленіе, которое гости видѣли во время фейерверка; поговаривали, что это и есть тѣ самые призраки. Поэтому женщины, при приближеніи ихъ, весьма-мило пугались.
Они были не равнаго роста; двое болѣе рослые ходили съ отвагой; третій, казалось, путался въ своемъ костюмѣ, который, впрочемъ, онъ несъ съ торжественностью павлина, распустившаго хвостъ
Всѣмъ очень хотѣлось узнать этихъ трехъ человѣкъ, и никто не могъ догадаться.