Прошло уже съ часъ, какъ балъ былъ въ самомъ разгаръ; оркестръ смолкъ, въ толпѣ быль родь молчанія, сопровождавшагося безпокойнымъ любопытствомъ.
Каждому хотѣлось посмотрѣть и подойдти поближе.
Въ заду вошелъ старый Гельдбергъ, безъ маски, одинъ среди тысячей закрытыхъ лицъ. Въ-продолженіе всѣхъ праздниковъ, онъ показывался рѣдко, и то въ извѣстныхъ случаяхъ Но потому-то его появленіе и производило огромный эффектъ и придавало семейству совершенно-патріархальный характеръ.
Еще источникъ кредита.
Въ этотъ вечеръ, старый, сѣдоволосый Моисей медленно проходилъ чрезъ залу, поддерживаемый подъ руки двумя старшими дочерьми.
Сзади его несся благоговѣйный шопотъ: какой дивный типъ почтеннаго человѣка, мирно достигшаго вечера своей жизни!
И такъ, онъ вознагражденъ!.. Есть ли въ мірѣ семейство болѣе добродѣтельное, лучшее, нежели его семейство?-- Эти двѣ молодыя женщины, красавипы, опоры его старости,-- его дочери; этотъ прекрасный ребенокъ, который идетъ за нимъ объ руку съ г-жею д'Одмеръ -- это Ліа, милый цвѣтокъ: она обѣщаетъ то, что другія выполняютъ; это -- тоже его дочь.
Вокругъ него компаньйоны: суровый и ученый докторъ Мира, добрый, благотворительный кавалеръ Рейнгольдъ, Фабриціусъ фан-Прэттъ, образецъ торговой честности, гордый Маджаринъ Яносъ, и наконецъ, даже Авель Гельдбергъ представляютъ собою какъ-бы гвардію.
Всѣ эти люди привязаны къ нему почтеніемъ и безпредѣльною любовію.
Богатый, счастливый старикъ шелъ, улыбаясь всѣмъ такъ привѣтливо, такъ добродушно...