На дворѣ толпились многочисленныя своры, и, по нѣмецкому обычаю, гремѣли охотничьи экипажи.
Дамы, которыхъ прилично бы назвать наѣздницами, вскочили на рьяныхъ, способныхъ пасгичь звиря, лошадей; другія, хотя одѣтыя въ амазонки, сели на смирненькихъ, или даже на мягкія подущки въ каретахъ.
Ворота отворились, и охота тронулась. Ночь была темная, но сухая; черныя тучи безъ дождя покрывали небо.
Выѣхавъ на улицу, гости увидѣли передъ собой восхитительное зрѣлище.
Пейзажъ, видный днемъ съ вершины горы, рисовался ночью длинными, свѣтлыми линіями. Лѣсъ освѣтился: каждое дерево имѣло свой огненный поясъ. По всей дорогѣ, назначенной для охоты, иллюминація бросала кривыя линіи свѣта.
И всѣ эти огни, умножающіеся до безконечности, теряли блескъ свой въ глубокой темнотѣ. Они блестѣли какъ звѣзды, но издали, казалось, не освѣщали окружающихъ предметовъ.
Каргина имѣла видъ огромной арабески, начертанной брильянтовыми точками на гигантскомъ черномъ бархатномъ грунтѣ.
Вѣроятно, чтобъ избавиться отъ контраста, начальники охоты оставили въ тѣни скатъ горы, на которой находился замокъ Гельдбергъ. Иллюминація начиналась въ концѣ большой аллеи.
По этой дорогѣ началась охота. Гости и хозяева собрались тамъ толпою, одни пѣшкомъ, другіе въ экипажахъ. Дамамъ кричали ура, и процессія спустилась внизъ по аллеѣ.
Еще не расходились.