Женщины трусили, потому-что въ гельдбергскомъ лѣсу было много опасныхъ переходовъ, и какъ ни роскошна была иллюминація, но, не видавъ ея, невозможно было повѣрить, чтобъ она могла замѣнить дневной свѣтъ.
Поѣздъ подвигался медленно и съ какимъ-то затрудненіемъ. Тамъ-и-сямъ лакеи махали красными факелами. Лошади пугались; удивленная толпа собиралась въ кучу и не рѣшалась подвигаться впередъ.
Молодой Гельдбергъ, въ англійскомъ костюмѣ, выкроенномъ по совершеннѣйшему образцу, былъ главою кавалькады. Онъ пустилъ Королеву Викторію рысью, принявъ то болѣзненное, вялое положеніе, которое замѣняетъ у насъ, благодаря успѣхамъ коннаго искусства, гордую осанку древнихъ рыцарей.
Онъ много хлопоталъ, командовалъ голосомъ отрывистымъ, наполеоновскимъ; иногда припоминалъ и британскія слова, которыя въ такихъ обстоятельствахъ производили необыкновенный эффектъ.
Вообще, это былъ очень-порядочный молодой человѣкъ, и Королева Викторія сдѣлала честь его искусству.
Первый привалъ былъ въ концѣ аллеи, между гельдбергской дорогой и опушкой лѣса.
Гости мужескаго пола окружили молодаго Гельдберга, какъ хорошо-выученная свита толпится, въ торжественный часъ битвы, вокругъ полководца.
Сынъ Моисея Гельда началъ говорить громкимъ и твердымъ голосомъ.
Ни разу не сдѣлавъ промаха, онъ раздѣлилъ мѣста охоты между присутствующими такъ умно, что всѣ отдали ему должную честь. Онъ въ нѣсколькихъ словахъ очертилъ маршрутъ дамамъ, и подалъ знакъ къ рѣшительному отправленію.
Поле охоты подготовлено было утромъ. Оленя вогнали въ чащу, прилегавшую къ гельдбергскому пруду. Въ-продолженіе цѣлаго дня не выпускали его изъ глазъ и были увѣрены, что поймаютъ.