Только одинъ остался здѣсь изъ побочныхъ дѣтей Блутгаупта, и именно тотъ, котораго мы въ нашемъ разсказѣ называли барономъ Родахъ.
Но дверь въ молельню все еще была полурастворена, и можно было догадаться, что другіе недалеко.
При шумѣ битвы, Францъ проснулся. Опершись на локоть, съ изумленіемъ и ужасомъ смотрѣлъ онъ то на гиганта Отто, стоявшаго къ нему спиной, то на четыре трупа, распростертые по землѣ.
Госпожа де-Лорансъ упала въ кресла; она была блѣдна; лобъ ея былъ наморщенъ, но голова поднята вверхъ.
За ней сестра ея Эсѳирь пряталась, чтобъ не видать крови.
Какъ громомъ пораженный, стоялъ подлѣ двери, опершись объ стѣну, Авель Гельдбергъ.
Полумертвый отъ испуга, старикъ Моисей, прижавшись въ углу, не смѣлъ ни дышать, ни шевелиться; слышно было, какъ верхніе зубы его стукались объ нижніе...
Но эти три лица пришли сюда не по своей охотѣ; посланные, ходившіе за ними, еще стояли подлѣ каждаго изъ нихъ.
Это были тампльскіе Нѣмцы.
Тишина и неподвижность царствовали въ комнатѣ. Отто стоялъ передъ побѣжденнымъ Маджариномъ скрестивъ на груди руки.