Всякій старался стать подальше отъ труповъ.
Одна лишь мама-Реньйо, заливаясь слезами, стала на колѣни подлѣ своего сына.
Она приложила руку къ охладѣвшему сердцу кавалера. Слабый стонъ вырвался изъ груди ея. Нѣжно поцаловала она въ лобъ покойника и осталась неподвижною посреди комнаты.
Подъ гнетомъ ужаса, всѣ чего-то ждали, никто не смѣлъ ни спрашивать, ни жаловаться.
Францъ проглядѣлъ глаза, но все еще не убѣждался, былъ ли это самый необыкновенный сонъ, или просто дѣйствительность.
Среди этой глубокой тишины, раздался наконецъ спокойный и важный голосъ барона.
-- Вотъ двадцать лѣтъ, сказалъ онъ:-- какъ эти люди, обратившіеся теперь въ четыре трупа, умертвили цѣлое семейство, Ульриха Блутгаупта, Гюнтера Блутгаупта и жену его, графиню Маргариту... Здѣсь, между вами, есть еще и пятый виновникъ, который могъ бы подтвердить справедливость словъ моихъ.
Старикъ Моисей сложилъ съ умоляющимъ видомъ руки и прошепталъ:
-- Синьйоръ! синьйоръ!.. Это для моихъ бѣдныхъ дѣтей!..
-- Кинжалъ убійцъ, продолжалъ Родахъ: -- остановился передъ колыбелью, въ которой спалъ послѣдній наслѣдникъ Блутгаупта.