-- Настоящаго графа, господинъ Блазіусъ:-- молодаго, прекраснаго, храбраго и богатаго!
Лицо тюремщика измѣнилось. Въ его манерахъ сквозь покровительственную фамильярность начало проглядывать почтеніе.
-- Такъ-что если вы когда-нибудь отсюда выйдете, продолжалъ онъ: -- вы ужь не будете искателями приключеній, у которыхъ, какъ говорится, ни кола, ни двора?
На этотъ косвенный вопросъ не отвѣчалъ ни одинъ изъ братьевъ.
Старый Блазіусъ допилъ свой стаканъ и почесалъ затылокъ.
-- Что хочешь говори, пробормоталъ онъ про-себя:-- а куда не кстати быть тюремщикомъ тому, кто прежде имѣлъ честь служить у графовъ и кто носилъ серебряную цѣпочку!.. Скажите, господа, какъ вы думаете, прійметъ Блутгауптъ къ себѣ стараго своего слугу, или нѣтъ?
-- Я думаю, отвѣчалъ Отто, переглянувшись съ своими братьями.
До-сихъ-поръ, лица трехъ братьевъ выражали только холодную беззаботность отваги. Въ эту минуту, глаза ихъ заблистали, какъ-будто лучъ надежды проникъ въ сердца ихъ.
-- Пейте! началъ снова главный тюремщикъ:-- а право, иногда вспомнишь прошедшее... привольный воздухъ вюрцбургскихъ лѣсовъ куда лучше тюремной атмосферы!
Онъ нахмурился и ударилъ кулакомъ по столу.