-- Слава Богу, не дурно, отвѣчали со всѣхъ сторонъ.
-- Парижъ добрый городъ для людей хорошаго поведенія, прибавилъ дюжій парець, довольно-хорошо одѣтый и бывшій фермеромъ при замкѣ Блутгауптъ; его звали Германномъ:-- кто можетъ воздержаться отъ вина, тому въ Парижѣ хорошо!
Вся компанія одобрила это нравоученіе, и всѣ предложили выпить за здоровье Германа, уже порядочно подгулявшаго.
Лицо Фрица омрачилось, и онъ бросилъ грустный взглядъ на свой жалкій пальто, продранный въ локтяхъ, съ замѣчательнымъ воротникомъ, безъ пуговицъ и составлявшій, въ-самомъ-дѣлѣ, рѣзкій контрастъ съ праздничными нарядами другихъ собесѣдниковъ.
-- Вино, проворчалъ онъ покраснѣвъ и спрятавъ носъ въ стаканъ:-- утѣшаетъ... кто пьянъ, тотъ забываетъ... счастливы тѣ, кому нечего забывать!...
Фрицу было пятьдесятъ лѣтъ. Длинное, блѣдное лицо его обросло бородою. Морщины на лбу и мрачный взглядъ изобличали перенесенныя имъ страданія и горести. Онъ заработывалъ столько же, какъ и другіе, но каждый день уходилъ неизвѣстно куда и возвращался пьяный.
-- Какъ я радъ, продолжалъ Германнъ:-- что намъ удалось еще разъ собраться всѣмъ вмѣстѣ! мы держимся крѣпко; съ-тѣхъ-поръ, какъ мы собираемся, ни одинъ еще не отсталъ...
-- Исключая бѣдной Гертруды, сказалъ хозяинъ, искоса посмотрѣвъ на Ганса.
Гансъ былъ такъ озабоченъ и разсѣянъ, что слышалъ только послѣднее слово.
-- Спасибо, сосѣдъ, отвѣчалъ онъ:-- дочь моя, благодаря Богу, здорова; она поручила мнѣ поклониться всѣмъ вамъ.