"Прошло четыре года. Жена моя стала беременна и родила дочь, единственное утѣшеніе мое на этомъ свѣтѣ. Около того времени, три брата внезапно перестали навѣщать насъ. Ихъ одолѣли враги; полиція схватила ихъ и заключила въ темницу.
"Мы не знали, что происходитъ въ замкѣ Блутгауптъ; но, кажется, тамъ не забывали ужасной ночи. Всѣ продолжали называть законнаго наслѣдника своего господина сыномъ дьявола... Впрочемъ, вы, Германнъ и Фрицъ, должны это знать лучше меня: вѣдь вы были еще въ Вюрцбургѣ въ то время."
-- Мы повторяемъ только то, что другіе говорили, возразилъ Германнъ, какъ-бы пристыженный:-- а всѣ увѣряли, что отецъ дитяти былъ дьяволъ... и посуди самъ, Гансъ, графъ Гюнтеръ былъ ужь очень-старъ.
Іоганнъ, слушавшій Ганса съ жаднымъ вниманіемъ, кивнулъ головой въ подтвержденіе словъ Германна и злобно улыбнулся.
Фрицъ пилъ. Взоръ его былъ мраченъ и неподвиженъ; губы шевелились по-временамъ, но никто не слышалъ того, что онъ произносилъ.
-- Вскорѣ всеобщее вниманіе было обращено на насъ, продолжалъ Гансъ.-- Тайна сдѣлалась гласною; всѣ узнали, что мнимый сынъ дьявола былъ у насъ въ домѣ... и, по странному противорѣчію, не смотря на это страшное проклятіе, всѣ васаллы Блутгаупта ожидали его...
"Вы сами знаете, въ какомъ несчастномъ положеніи были тогда крестьяне!... Промышленники, заступившіе мѣсто благородныхъ, вѣковыхъ дворянъ, сбирали со всѣхъ непомѣрныя подати. Богатыя, плодородныя поля едва доставляли бѣднымъ земледѣльцамъ насущный хлѣбъ! Всѣмъ завладѣли жадные хозяева и вскорѣ фермеры стали удаляться, чтобъ съискать новую отчизну!..."
-- Правда, правда, проговорилъ Германнъ.
-- Люди, продолжалъ Гансъ Дорнъ: -- появившіеся въ замокъ въ послѣдніе годы жизни стараго графа: Жидъ Моисей Гельдъ, Маджаринъ Яносъ, докторъ Хозе-Мира, Голландецъ фан-Прэтъ, Реньйо были еще тамъ...
При имени Реньйо, Фрицъ устремилъ на продавца платья дикій, блуждающій взоръ.