Видѣвшіе его вмѣстѣ съ женою думали, что, вѣроятно, любовь служила ему утѣшеніемъ въ тайныхъ страданіяхъ: Сара была такъ прелестна, и они, по-видимому, такъ хорошо понимали другъ друга! Грусть мужа приписывали единственно болѣзни: онъ умиралъ, и страдалъ тѣмъ болѣе, что въ жизни былъ такъ невыразимо-счастливъ...
Эсѳирь, разговаривавшая съ нимъ въ эту минуту, ни мало не походила на сестру: она была высокая, красивая женщина во всемъ блескѣ молодости. Черты ея были правильнѣе чертъ Сары; но въ общности ихъ было менѣе прелести. Въ полной и роскошно развитой таліи ея не доставало женской граціи. Выраженіе ея лица было холодно и, казалось, въ глазахъ не доставало мысли.
Эсѳирь была графиня, но графиня Лампіонъ. Титулъ нравился ей, фамилія надоѣдала. Одни недоброжелатели называли ее госпожей Лампіонъ; друзья же забывали непріятную, неблагозвучную фамилію пэра Франціи и называли ее просто графиней Эсѳирью.
Съ другой стороны камина, сидѣла за пяльцами младшая дочь Моисея Гельда.
Ліѣ было только восьмнадцать лѣтъ. Талія ея, уже развитая, была совершеннѣе таліи Эсѳири и граціознѣе таліи Сары. На нѣжномъ, задумчивомъ лицѣ ея исчезалъ еврейскій типъ. Надъ прелестнымъ, бѣлымъ челомъ вились густыя, шелковистыя кудри съ каштановыми отливами. На устахъ -- была серьёзная, задумчивая улыбка.
Красота Ліи заключалась не въ однѣхъ внѣшнихъ формахъ. Умъ блисталъ въ глазахъ ея. Въ рѣдкихъ улыбкахъ ея выражалась доброта и искренность. Она была еще очень-молода; но, вѣроятно, въ душѣ ея были уже воспоминанія, потому-что маленькіе пальцы ея разсѣянно водили иглой, и голова иногда задумчиво опускалась на грудь...
Когда Сара прерывала чтеніе, взоръ ея иногда останавливался на младшей сестрѣ; и въ эти минуты въ глазахъ Малютки было что-то злобное, коварное.
Ліа не замѣчала этого. Она ничего не замѣчала. Разговоръ агента съ Эсѳирью долеталъ до слуха ея невнятнымъ ропотомъ. Она сама бесѣдовала съ своимъ сердцемъ, и сердце ея произносило только одно имя.
У Ліи была тайна. Сара не любила младшей сестры, а мадамъ Батальёръ была подкуплена Сарой...
Посреди комнаты, за карточнымъ столомъ, играли въ трикъ-тракъ кавалеръ фон-Рейнгольдъ и докторъ Хозе-Мира.