Прислужникъ нѣжно взглянулъ на золотыя монеты и ушелъ.
Армянинъ принялся за пятую бутылку.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Въ сосѣднемъ кабинетѣ сидѣли за столомъ Францъ, Жюльенъ д'Одмеръ и два домино. Нѣсколько пробокъ было уже пущено въ потолокъ; разговоръ оживился; движенія сдѣлались вольнѣе.
Жюльенъ сидѣлъ съ своимъ голубымъ домино на диванѣ; черное домино играло шелковистыми волосами Франца. Длинныя рюмки, увѣнчанныя минутной пѣной, чокались; руки встрѣчались; глаза блистали...
Дамы не сняли масокъ по весьма-понятной причинѣ. Тщетно старался Жюльенъ заглянуть въ лицо своему домино. Эсѳирь упорно противилась мольбамъ его. Ужинъ былъ вкусный и значительно подѣйствовалъ на прелестную графиню. Она была смущена; сердце ея билось; грудь высоко подымалась... Лица ея не было видно, но по положенію и по взгляду ея можно было угадать чувственную ея натуру. Она вся предавалась удовольствію, вся предавалась минутнымъ радостямъ. Однакожь, не смотря на это упоеніе, она сохраняла инстинктивную осторожность.
Жюльенъ же не отличался проницательностію. Винные пары воспламенили его. Съ упоеніемъ впивался онъ въ пухлую ручку графини...
Сара тоже осталась въ маскѣ, но Францъ и не упрашивалъ ея снять маску. Видно было, что онъ зналъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло.
Время проходило... и утренняя заря свѣтилась уже сквозь опушенные занавѣсы оконъ.
Приходила усталость. Госпожа де-Лорансъ опять скучала. Не разъ уже она скрывала зѣвоту подъ бархатной маской.