Гансъ Дорнъ почти не спалъ всю эту ночь. Воспоминанія его, внезапно пробужденныя приключеніями того вечера, не давали ему сомкнуть глазъ. Все видѣнное казалось ему сновидѣніемъ. Онъ уже такъ давно пересталъ надѣяться, какъ вдругъ неожиданная встрѣча обратила опять всѣ мысли его къ прошедшему, къ Замку-Блутгауптъ, полному еще славныхъ историческихъ воспоминаній, къ двумъ молодымъ, прелестнымъ женщинамъ, изъ которыхъ одна клонилась уже къ смерти, а другая счастливо, весело улыбалась...
Маргарита и Гертруда! Дочь знаменитаго графа, преждевременная жертва злодѣянія, -- и дочь бѣднаго фермера, цвѣтущая здоровьемъ и молодостью...
Увы! теперь обѣихъ не стало... а между-тѣмъ обѣ онѣ были еще молоды и прелестны, когда Всевышнему угодно было призвать ихъ къ себѣ!
Отъ Гертруды осталась дочь, существо кроткое, похожее на мать; Маргарита оставила сына, которому теперь не извѣстно даже имя родителей его... Гертруда была любима, счастлива; но гдѣ былъ наслѣдникъ славнаго рода Блутгауптовъ?
Холодная дрожь пробѣжала по жиламъ Ганса... Послѣдній изъ Блутгауптовъ умиралъ, быть-можетъ, въ эту минуту, пораженный шпагой отчаяннаго дуэлиста...
Лицо Ганса было блѣдно; во взорѣ выражался ужасъ; холодныя руки были сложены на колѣняхъ. Неясныя видѣнія мелькали передъ помутившимися глазами его. Холодный потъ выступалъ на вискахъ...
За перегородкой, Гертруда проворно стягивала шнурки своего корсета, постепенно обрисовывавшаго юныя ея формы. Туалетъ Гертруды былъ не продолжителенъ. Она развязала тесемочку, и длинныя, густыя кудри разсыпались по круглымъ, бѣлымъ плечамъ ея. Два или три раза прошли зубцы гребня по шелковистымъ кудрямъ; потомъ она красиво сложила и прикрѣпила ихъ за головой. Простенькое платьице покрыло корсетъ -- и Гертруда была одѣта.
Тогда только она приподняла одинъ уголокъ опущеннаго занавѣса.
Жанъ Реньйо былъ у своего окна и грустно смотрѣлъ на окна комнатки Гертруды.
-- Бѣдный Жанъ! проговорила молодая дѣвушка съ грустію: -- какъ бы я желала утѣшить, осчастливить его!