Потомъ она воротилась къ кроваткѣ и преклонила колѣни предъ образомъ Богородицы, привезеннымъ матерью ея изъ Германіи. Гертруда помолилась за Жана, за отца, нѣжно ею любимаго, и за всѣхъ несчастныхъ, нуждающихся въ утѣшеніи.
Краткая, наивная молитва ея вознеслась къ небу чистымъ ѳиміамомъ...
Когда она встала, на лицъ ея была прежняя безпечная веселость; она подложила огня въ маленькую желѣзную печку и стала раздувать его, напѣвая пѣсенку.
II.
Добрякъ Араби.
Гертруда раздувала огонь и пѣла какъ пташка. Свѣжій, звучный голосокъ ея разносился по комнаткѣ.
Когда по угольямъ пробѣжало синее пламя, она пошла за глинянымъ горшкомъ, который осторожно уставила на уголья. Даже въ этихъ простыхъ хозяйственныхъ занятіяхъ всѣ движенія ея были живы, граціозны.
По-временамъ голосокъ ея возвышался, по-временамъ походилъ на тихій ропотъ, по-временамъ совсѣмъ умолкалъ... Тогда хорошенькая головка ея задумчиво опускалась на грудь: она мечтала... но не долго; внезапно прежняя веселость сіяла на лицѣ ея; тучка, омрачавшая ясный взоръ ея, разсѣевалась.
Пока горшокъ нагрѣвался на огнѣ, она убрала свою постельку и задернула бѣлые какъ снѣгъ занавѣсы. Въ одно мгновеніе комната была чиста, красива.
Въ горшкѣ готовился завтракъ. То былъ здоровый, густой нѣмецкій супъ. Гертруда приправляла его привычною рукою; потомъ деревянной ложкой наполнила порядочную чашку супа, прикрыла его фаянсовой тарелкой, повязала голову кисейнымъ платочкомъ и поспѣшно сбѣжала внизъ.