Много было свиданій въ прошедшую ночь подъ шелковыми драпировками, въ тишинѣ роскошныхъ будуаровъ, на эластическомъ бархатѣ дивановъ... Но врядъ ли гдѣ-нибудь было столько любви, преданности великодушной и искренней...
Жанъ и Гертруда любили другъ друга всѣми силами души. На истоптанной ступенькѣ, между сырыми и грязными стѣнами мрачной лѣстницы было то, что трудно встрѣтить въ великолѣпныхъ жилищахъ: чистое, непорочное сердце дѣвушки, благородное и чистое сердце юноши; взаимная, искренняя любовь; двѣ совѣсти, которымъ нечего было скрывать и которыя съ гордостію могли открыть предъ цѣлымъ свѣтомъ свои сокровеннѣйшія тайны...
Однакожь, Гертруда все еще колебалась. Она покраснѣла, какъ-бы стыдясь того, чего не могъ произнести языкъ ея.
Жанъ смотрѣлъ на нее съ безпокойствомъ.
-- Мнѣ надобно поговорить съ вами, повторила она послѣ краткаго молчанія: -- я хочу просить... о! я буду очень несчастна, если вы откажете въ моей просьбѣ!
-- Могу ли я отказать вамъ въ чемъ-нибудь, Гертруда?
Молодая дѣвушка насильно улыбнулась и опустила руку въ карманъ.
-- Обѣщаетесь ли вы сказать "да"?.. спросила она вкрадчивымъ голосомъ.
-- Обѣщаю, отвѣчалъ шарманщикъ.
Тогда Гертруда поспѣшно вынула изъ кармана кошелекъ. Улыбка исчезла съ лица Жана.