Жанъ не отвѣчалъ на это обвиненіе; но все страданіе души его выразилось на его блѣдномъ лицѣ.
Гертрудѣ стало жаль его; однакожь она продолжала:
-- Нѣтъ! вы не любите меня... потому-что вамъ не жаль огорчить меня... Вы не любите ни матери, ни бабушки, потому-что не хотите спасти ихъ!..
-- О, Боже, Более!.. проговорилъ Жанъ, съ отчаяніемъ всплеснувъ руками.
-- Вы не чувствуете состраданія къ другимъ, а думаете только о себѣ!.. продолжала Гертруда.
-- Послушайте, сказалъ шарманщикъ умоляющимъ голосомъ:-- приказывайте, Гертруда, я готовъ вамъ повиноваться... готовъ отдать жизнь свою за мать... Но вы ребенокъ, Гертруда, и деньги эти принадлежатъ не вамъ, а вашему отцу!
-- Нѣтъ, мнѣ! вскричала молодая дѣвушка съ надеждой: -- онѣ мои! О, повѣрьте, я не рѣшусь солгать даже для того, чтобъ спасти васъ, Жанъ!.. Деньги эти принадлежатъ мнѣ! Я накопила ихъ, и благодарю за то Всевышняго!..
Жанъ страдалъ... Жанъ былъ счастливѣйшимъ изъ смертныхъ...
Онъ не чувствовалъ въ себѣ силы долѣе сопротивляться. Нѣжный голосъ Гертруды и воспоминаніе объ отчаяніи бабушки уже сильно поколебали его рѣшимость.
-- Нѣтъ, не могу! сказалъ онъ еще разъ слабымъ голосомъ: -- не могу!