Четыре человѣка, сидѣвшіе около камина, хранили мрачное молчаніе, изрѣдка прерываемое словами, произносимыми въ-полголоса.
Одинъ изъ этихъ людей, высокій, худощавый, съ педантическимъ лицомъ, схоластическими ухватками, вставалъ по-временамъ и просовывалъ лысую голову за занавѣсы кровати, откуда иногда слышался слабый стонъ.
Онъ выливалъ въ чашку лекарство изъ двухъ-трехъ стклянокъ и подавалъ больной. Потомъ возвращался на свое мѣсто, и каждый разъ графъ Гюнтеръ фои Блутгауптъ, сидѣвшій на почетномъ креслѣ у камина, привставалъ и наклонялъ сѣдую голову въ знакъ признательности.
IV.
Гюнтеръ колдунъ.
Графъ Гюнтеръ фон-Блутгауптъ былъ дряхлый старикъ, на блѣдномъ лицѣ котораго была написана слабость ума и малодушное упрямство. Вмѣстѣ съ тѣмъ оно сохранило выраженіе родовой дворянской гордости; но когда сѣдая голова гордо подымалась, въ мутныхъ, тусклыхъ глазахъ его выражалось боязливое почтеніе.
Онъ былъ полновластный хозяинъ въ своихъ владѣніяхъ; не смотря на то, внимательный наблюдатель легко могъ замѣтить таинственное рабство, тяготѣвшее надъ нимъ. Въ робкомъ взглядѣ, которымъ онъ смотрѣлъ на своихъ гостей, было почтеніе, походившее на покорность.
Надъ головой его, на полкѣ камина, стоялъ золотой бокалъ, украшенный гербомъ Блутгауптовь. У ногъ, на треножникѣ стоялъ сосудъ, въ которомъ кипѣла черноватая жидкость.
Каждые полчаса, высокій, худощавый человѣкъ наливалъ въ золотой бокалъ три или четыре ложки этой жидкости и съ почтительнымъ поклономъ подносилъ старому графу.
Гюнтеръ фон-Блутгауптъ опоражнивалъ стаканъ, и легкая краска на минуту выступала на блѣдныхъ щекахъ его.