И по прошествіи двадцати лѣтъ, она опять увидѣлась съ этимъ ребенкомъ, навлекшимъ проклятіе на всѣхъ родныхъ своихъ. Двадцать лѣтъ страдала, терпѣла голодъ бѣдная, престарѣлая мать его!
И, не смотря на то, материнское сердце ея пламенно стремилось къ нему; она любила его столько же, она любила его болѣе, нежели прежде, въ счастливые дни своей жизни!
Ребенокъ возмужалъ, состарѣлся; никто изъ прежнихъ знакомыхъ не узналъ бы его... Но, сквозь завѣсу настоящаго, матери видятъ прошедшее!
Вотъ о чемъ думала старуха. Душа ея пробуждалась къ новой жизни: долгое страданіе казалось ей тяжкимъ, лживымъ сновидѣніемъ.
По прошествіи нѣсколькихъ минутъ, дѣйствительность для нея исчезла; сладостная мечта ввергла ее въ какую-то восторженность... Она сложила руки, опустила глаза, нѣжно улыбнулась и почти невольно произнесла тихимъ голосомъ:
-- Жакъ!.. Жакъ, милый сынъ мой!..
Это были первыя слова, произнесенныя ею.
Кавалеръ вздрогнулъ, какъ-бы отъ внезапнаго электрическаго удара.
Быстрымъ, боязливымъ взоромъ окинулъ онъ всю переднюю и увидалъ Клауса, притворившагося, будто онъ ничего не видитъ и не слышитъ.
-- Ступай вонъ! сказалъ онъ задыхающимся голосомъ.