Слова эти были произнесены такъ тихо, что Клаусъ не разслышалъ ихъ.
Изъ блѣднаго, лицо кавалера сдѣлалось багровымъ.
-- Слышишь ли? вскричалъ онъ, съ яростію сжавъ кулаки: -- пошелъ вонъ! вонъ!..
Клаусъ пустился бѣжать безъ оглядки.
Кавалеръ, какъ-бы ожидавшій только этой минуты, подошелъ тяжелыми шагами къ двери, ведущей въ контору, но не могъ дойдти до нея и въ изнеможеніи опустился на скамью.
Брови его насупились, и гнѣвъ, злоба, заставили его судорожно сжать губы. Какъ-будто-бы опущенныя вѣки недостаточно защищали его глаза, онъ заслонилъ ихъ еще рукою.
Тампльская торговка была очень-стара. Лѣта и нищета ослабили ея способности. Слишкомъ сильное волненіе ввергло ее въ тихое, спокойное забытье.
Во взорѣ ея внезапно проявилось безпокойное выраженіе матери, открывающей въ любимомъ сынѣ первое проявленіе страданія. На блѣдныхъ устахъ ея выступила печальная улыбка.
-- Бѣдный Жакъ! повторила она еще разъ.
Старуха Реньйо видѣла уже передъ собою не кавалера фон-Рейнгольда, но прежняго Жака, тампльскаго уроженца, закрывавшаго лицо обѣими руками и нуждавшагося въ утѣшеніи.