-- Его голосъ! произнесла она, всплеснувъ руками.-- Не-уже-ли ты еще не говорилъ со мною?.. Отъ-чего же теперь, при звукахъ роднаго, знакомаго голоса, такъ сильно бьется мое сердце?..
Рейнгольдъ топнулъ ногою. Не смотря на глубину своего паденія, онъ внутренно сознавалъ свою подлость, и это бѣсило его.
-- Я уже сказалъ, что не знаю васъ! вскричалъ онъ сердито.-- Слышите ли?.. Я кавалеръ фон-Рейнгольдъ, вѣнскій дворянинъ... а вы -- или сумасшедшая, или... плутовка!
Молча смотрѣла на него старуха въ-продолженіе нѣсколькихъ секундъ. Она употребляла всѣ усилія, чтобъ сохранить мечту свою, но боязнь пересилила ея волю.
-- Сумасшедшая! повторяла она протяжно: -- плутовка!.. Боже, Боже! Ты внушилъ мнѣ такую боязнь, а я не повиновалась твоему голосу!.. Плутовка!.. плутовка!.. Сынъ мой отрекся отъ матери, умолявшей его о спасеніи своей жизни!..
Кавалеръ почувствовалъ, какъ холодная дрожь пробѣжала по всему его тѣлу. Слова матери подѣйствовали на него, какъ таинственная анаѳема... но онъ остался холоденъ и упорствовалъ въ своей подлой жестокости.
Старуха Реньйо едва держалась на ногахъ; изъ стѣсненной груди ея вырывались болѣзненные стоны...
А между-тѣмъ, она все еще надѣялась... и опустилась передъ сыномъ на колѣни.
-- Выслушай меня, сказала она едва-внятнымъ голосомъ: -- выслушай меня, Жакъ! Господь проститъ тебѣ, если ты раскаешься... Жакъ, сынъ мой, сжалься надъ самимъ-собою!..
Такъ-какъ Рейнгольдъ не отвѣчалъ, то она, рыдая, доползла до него на колѣняхъ.