-- Боже! проговорила она съ чувствомъ: -- накажи меня, но сжалься надъ нимъ!..
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
При домъ Гельдберга былъ обширный и красивый садъ, ограда котораго выходила на Асторгскую-Улицу и узкій переулокъ, ведшій въ Анжуйскую-Улицу. За третьею стѣною былъ другой садъ.
У стѣны, выходившей на Асторгскую-Улицу, была великолѣпная оранжерея, примыкавшая съ одной стороны къ кіоску, о которомъ мы уже упоминали, и который служилъ никогда убѣжищемъ для любовныхъ интригъ хорошенькой герцогини. Другою стороною, оранжерея примыкала къ дому, то-есть, къ одному изъ двухъ флигелей его, выходившихъ въ садъ.
Въ нижнемъ этажи этого павильйона былъ будуаръ Ліи Гельдбергъ, прогуливавшейся, въ холодные зимніе дни, по оранжереѣ, усаженной прелестными, любимыми ею цвѣтами.
Нижній этажъ другаго павильйона образовывалъ прелестную залу, въ которой обыкновенно сходились двѣ старшія дочери Моисея, когда пріѣзжали къ отцу. Туда же собирались, за нѣсколько минутъ до обѣда, компаньйоны Гельдберга, г. де-Лорансъ, иногда и самъ старый Жидъ, и оттуда отправлялись всѣ вмѣстѣ въ столовую.
Господинъ и г-жа де-Лорансъ, графиня до Лампіонъ, Авель, докторъ и Рейнгольдъ почти всегда являлись къ семейному обѣду. Это было одно изъ многихъ патріархальныхъ обыкновеній, придававшихъ издали такой добродѣтельный видъ дому Гельдберга.
Противъ кіоска, имѣвшаго выходъ въ Анжуйскій-Переулокъ, былъ для симметріи другой кіоскъ. О немъ не разсказывали ничего особеннаго, и онъ именно служилъ только для симметріи.
Этого кіоска почти не было видно изъ дома, ибо садъ Гельдберга не былъ однимъ изъ тѣхъ жалкихъ лужковъ, покрытыхъ тощею, бурого травою, отѣненныхъ двумя или тремя полузасохшими акаціями, которые извѣстны у Парижанъ подъ названіемь очаровательныхъ уб ѣ жищъ;-- онъ не былъ однимъ изъ тѣхъ нездоровыхъ ящиковъ, въ которыхъ сирень имѣетъ желтый или сѣро-бурый цвѣтъ, гдѣ розы цвѣтутъ безъ запаха, гдѣ на больныхъ виноградныхъ лозахъ ростетъ зеленый крыжовникъ;-- онъ не былъ однимъ изъ тѣхъ мѣщанскихъ эдемовъ, защищенныхъ шестью этажами отъ солнца и непроизводящихъ рѣшительно ничего, кромѣ муравьевъ и пауковъ.
То былъ настоящій садъ, съ большими лугами, высокими деревьями, богатою растительностью.