Она молилась за него,-- за того, чье имя ей не было извѣстно, но кому принадлежали всѣ ея мысли. Она призывала его душою, отдавала ему жизнь свою.
Въ недальнемъ разстояніи отъ деревни, почти возлѣ самаго дома г-жи Мюллеръ, находилась небольшая ферма, принадлежавшая доброму человѣку, недавно поселившемуся въ томъ краю. Его звали Готлибомъ. Говорили, что прежде онъ занималъ важную должность въ замкѣ старинныхъ графовъ блутгауптскихъ.
Онъ былъ бѣденъ, и часто Ліа помогала его больной женѣ и одѣвала полунагихъ дѣтей его.
Однажды, входя въ ферму, Ліа увидѣла мужчину, скрывшагося за домъ.
Она узнала своего спасителя.
Ліа стала разспрашивать, но никто не давалъ ей удовлетворительнаго отвѣта. Вѣроятно, дѣло было важное, коли его скрывали даже отъ нея. Хозяева говорили, что Ліа ошиблась, что никто не былъ у нихъ.
Ліа видѣла своего спасителя только одинъ разъ, но она думала о немъ каждый день, каждый часъ въ-продолженіе года и нѣсколькихъ мѣсяцевъ, и потому была увѣрена, что не ошиблась.
Въ странѣ, гдѣ нѣтъ никакихъ гражданскихъ волненій, человѣкъ преслѣдуемый непремѣнно долженъ быть преступникъ; но въ Германіи, гдѣ господствуетъ постоянный, такъ-сказать, заговоръ,-- преслѣдуемый скорѣе всего можетъ показаться политическимъ изгнанникомъ.
Да и могъ ли благородный, прекрасный, великодушный незнакомецъ быть преступникомъ? Молодой дѣвушка это не приходило даже въ голову; онъ скрывался: слѣдовательно, былъ изгнанникъ; ему угрожала опасность -- надобно было охранять его.
Ліа сдѣлалась ангеломъ-хранителемъ своего спасителя; скрытно отъ всѣхъ берегла она его и, наконецъ, ей удалось спасти, если не жизнь, то по-крайней-мѣрѣ свободу его.