Когда Дениза появилась въ дверяхъ, вмѣсто того, чтобъ обрадоваться, ему захотѣлось спрятаться.
Еслибъ въ эту минуту онъ встрѣтилъ хитрую улыбку Гертруды, я не знаю, до какой бы крайности не довело его отчаяніе.
Но Гертруда стояла задомъ и приготовляла освѣщеніе на конторкѣ Ганса.
Дениза не раздѣляла смущенія Франца; она даже не замѣчала этого смущенія. Она молчала, но молчала отъ-того, что сердце ея было полно. Она видѣла Франца, спасеннаго отъ страшной ночной опасности,-- спасеннаго еще отъ другой опасности, которую замѣшательство Гертруды вызвало-было въ ея воображеніи.
Давно уже они любили другъ друга. Они встрѣтились въ то время, когда Дениза вышла изъ пансіона, встрѣтились, въ кругу богачей... Чтобъ не сказать дурнаго слова объ этихъ питомцахъ банка, ограничимся только тѣмъ, что Францъ не былъ похожъ на нихъ.
Въ кругу этихъ людей, гдѣ самый безсильный владѣлъ отъ ста до шести сотъ тысячь франковъ, бѣднаго конторскаго прикащика было и не видно. У него не было ни лошадей, ни жокеевъ; у него не было даже той всесвѣтной вещи, которую и мулаты придаютъ себѣ: имени, титла, этого жалкаго прививка!
Онъ былъ точь-въ-точь въ сомнитѣльномъ положеніи тѣхъ древнихъ пастушекъ, которыя выходили за мужъ за царей: у него нѣ было ничего, кромѣ добраго сердца и хорошенькаго личика.
Еще, правда, было у него что-то, чего мы не умѣемъ съ точностью опредѣлить: очаровательный талантъ, врожденное отличіе, и кроткое и гордое; даръ не знаю чего-то, что нравится, что имѣетъ вліяніе.
Еслибъ дѣло шло о лошади, Джентльмены назвали бы это кровью или породой.
У Денизы была натура любящая, стремящаяся любить все прекрасное. Доблесть увлекала ее; она сама была -- превосходный типъ той изящной простоты и кротости, тайною которыхъ владѣетъ истинная аристократія.