-- Но я буду приглашенъ, возразилъ онъ: -- даю вамъ слово, что мы увидимся на праздникѣ.
-- Если онъ сказалъ, то сдѣлаетъ, насмѣшливо воскликнула Гертруда.-- Господинъ Францъ съ-тѣхъ-поръ, какъ разбогатѣлъ и сдѣлался принцемъ крови, обѣщаетъ, пожалуй, если хотите, перескочить черезъ Сену!.. А кто знаетъ, можетъ-быть, и сдѣлаетъ, примолвила она, вдругъ понизивъ голосъ, какъ-будто мысль ея была поражена чѣмъ-то сверхъестественнымъ:-- со вчерашняго дня съ нимъ случилось столько чуднаго, что если подумаешь -- голова вкругъ идетъ...
Въ это время, Жанъ Реньйо въ первый разъ постучался въ дверь. Гертруда не слыхала. Жанъ принужденъ былъ постучаться въ другой и третій разъ. Услышавъ наконецъ, Гертруда бросилась въ прихожую и затворила за собою дверь комнаты, гдѣ сидѣли Францъ и Дениза. Это вѣрно Гансъ Дорнъ: Гертруда не смутилась, потому-что совѣсть ея была чиста. Она торопливо отворила дверь и протянула голову, ожидая отцовскаго поцалуя. Жанъ и не думалъ воспользоваться такою неожиданною милостью.
-- Простите, мамзель Гертруда, сказалъ онъ, не входя въ комнату:-- что я такъ поздно безпокою васъ; но у меня до васъ большая просьба...
Бѣдный Жанъ въ этотъ разъ былъ застѣнчивѣе обыкновеннаго; а когда Гертруда, узнавъ его, невольно отшатнулась назадъ, онъ еще больше смутился. Разставаясь съ Политомъ на Площади-Ротонды, онъ весь былъ проникнутъ надеждой; онъ хотѣлъ играть, выиграть и спасти маму-Реньйо, которую такъ любилъ; онъ былъ наэлектризованъ краснорѣчіемъ любимца г-жи Батальёръ. Но вотъ уже больше двухъ или трехъ минутъ онъ не слышалъ этого подстрекающего краснорѣчія. Горячность его остывала, застѣнчивость брала верхъ. Привѣтливый и дружескій пріемъ Гертруды, бывало, скоро разгонялъ робость шарманщика; по теперь Гертруда, казалось, также была смущена не меньше его. Жанъ преодолѣлъ свою робость и началъ говорить, хотя краснѣя, но свободно. Послѣ нѣсколькихъ словъ, рѣчь его спуталась: онъ бормоталъ что-то... не зналъ...
-- Говорите скорѣе, Жанъ, что вамъ надобно? тихо сказала Гертруда:-- мнѣ некогда.
Шарманщику хотѣлось бы уйдти; только мысль о старой мамѣ могла остановить его.
-- Господинъ Дорнъ ужь воротился? спросилъ онъ тихо, потупивъ глаза.
Гертруда покраснѣла и замялась. Ей казалось, что Жанъ услышитъ шопотъ изъ второй комнаты. Чтобъ объяснить ему эти голоса, стоило только сказать, что отецъ дома; но она не умѣла лгать.
-- Нѣтъ еще... отвѣчала она.