Баронъ вынулъ кошелекъ и, отсчитавъ двадцать-пять золотыхъ монетъ, положилъ ихъ на стулъ, замѣнявшій ночной столикъ.
Нравственно и физически Вердье былъ въ крайне-слабомъ состояніи; онъ съ жадностію посмотрѣлъ на золото.
-- Клянусь вамъ честью, продолжалъ баронъ: -- я никогда не употреблю этой расписки противъ васъ.
-- Видите ли, говорилъ Вердье въ раздумьѣ:-- вотъ что...
-- Полно!.. Рейнгольдъ, который такъ подло поступилъ съ вами, будетъ наказанъ...
-- О! подлецъ!.. бормоталъ Вердье.
-- Эти двадцать-пять луидоровъ вамъ...
-- Какъ они мнѣ нужны, то одинъ Богъ знаетъ!..
-- Если не хотите, я возьму назадъ деньги; Рейнгольдъ не будетъ отмщенъ, и я донесу на васъ, какъ на поддѣлывателя...
Въ подтвержденіе послѣдней угрозы, баронъ Родахъ вынулъ изъ бумажника четыре или пять очевидно-поддѣльныхъ векселей на имя Лафита и съ подписью на оборотѣ Ж. Б. Вердье.