Сколько въ немъ молодости, сколько прелести! Онъ нравился всѣмъ и всѣхъ привлекалъ къ себѣ. Женщины любовались имъ, думая, какъ прекрасно онъ долженъ быть воспитанъ; мужчины не завидовали ему, потому-что онъ былъ слишкомъ еще молодъ; старики бодрились, глядя на него и воображали себя также восьмнадцати-лѣтними.
-- Господа, сказалъ онъ, входя въ залу, гдѣ играли въ ланцкнехтъ; -- предупреждаю васъ, я сегодня въ ударѣ... я уже, выигралъ столько, что всю жизнь можно быть, счастливымъ!
-- Ну-ка, господинъ Францъ! сказалъ оффиціальный представитель баронессы Сен-Рошъ; -- присядьте... проиграете, что выиграли.
Францъ сѣлъ, оставивъ подлѣ себя мѣсто для Жюльена д'Одмера.
Игроки знали его и всѣ привѣтствовали, кромѣ одного молодаго человѣка въ черномъ фракѣ, который сидѣлъ прямо противъ него, и которому, казалось, было неловко въ нѣсколько-широкомъ платьѣ. Онъ сидѣлъ на кончикѣ стула неподвижно, какъ идолъ; лицо его было блѣдно, разстроено; капли пота выступали на вискахъ. Передъ нимъ лежала довольно-почтенная груда золота -- около двухъ тысячь франковъ. Онъ игралъ съ постояннымъ счастьемъ и въ-продолженіе получаса, съ-тѣхъ-поръ, какъ пришелъ, не проигралъ еще ни разу. Никто не зналъ его. Вошелъ онъ въ комнату застѣнчиво и неразвязно; за нимъ слѣдовалъ молодой человѣкъ однихъ съ нимъ лѣтъ, дурнаго тона, съ пошлыми ухватками; этотъ молодецъ и теперь стоялъ сзади его. Первый же, когда вошелъ, сѣлъ на первое свободное мѣсто, вытащилъ изъ жилетнаго кармана шесть золотыхъ монетъ и выложилъ на столъ. Игралъ онъ сперва слушая наставленія товарища, потомъ слѣдуя собственному увлеченію -- и безпрестанно выигрывалъ.
Отъ застѣнчивости или скупости, но съ самаго начала до-сихъ-порь онъ упрямо не отрывалъ взора отъ своей небольшой казны, которая между-тѣмъ все увеличивалась. Рѣсницы его не поднимались; никто не могъ всмотрѣться въ цвѣтъ глазъ его. Даже шумное появленіе Франца не отвлекло его вниманія отъ денегъ.
Еслибъ даже сама хорошенькая Гертруда нечаянно попала сюда, въ домъ г-жи Сен-Рошъ, и она не узнала бы Жана Реньйо въ этомъ мрачномъ, поглощенномъ своимъ занятіемъ игрокѣ. Не столько переодѣванье, сколько внутреннее волненье произвело въ немъ эту перемѣну; онъ непохожъ былъ на самого-себя.
Жанъ весь поглощенъ былъ своей игрой; на лицѣ его было написано сильное напряженіе усталаго мозга; онъ видимо страдалъ, боролся съ чѣмъ-то -- и... ужь не существовалъ:-- онъ игралъ!
Мысль, заставившая его войдти въ этотъ домъ, исчезала предъ невѣдомою еще страстью. Золото, лежавшее передъ нимъ, ужь не казалось залогомъ счастія бабушки; золото стадо просто золотомъ; демонъ сдѣлалъ свое -- воздухъ игорнаго дома заразилъ бѣднаго Жана. Онъ былъ въ лихорадочномъ жару и игралъ уже для игры.
Стоявшій сзади его Политъ едва удерживалъ порывы его радости; онъ и самъ старался бытъ хладнокровнымъ, потому-что это въ тонѣ порядочнаго общества.