Политъ наклонился сзади къ его уху.
-- Ты чертовски наработалъ, дружокъ, прошепталъ онъ: -- но не надо увлекаться!.. Послушай, бьетъ двѣнадцать часовъ... Начался другой день... значить, ты ужь не первый день играешь: счастье можетъ повернуться...
Жанъ, съ видомъ нетерпѣнія, пожалъ плечами.
-- Извини! проговорилъ Политъ: -- видно у всякаго своя голова... Такъ-какъ я тебѣ больше ненуженъ... я не мѣшаюсь... раздѣлывайся, какъ знаешь!
Политъ оставилъ свой постъ сзади Жана и подошелъ къ двери взглянуть на игру въ тридцать-и-сорокъ. Каждый разъ, взглядывая на красную, жирную, цвѣтущую и пламенѣющую Батальёръ, онъ чувствовалъ себя счастливымъ и гордился положеніемъ, которое занималъ въ свѣтѣ.
Францъ въ эту минуту держалъ банкъ и выигрывалъ съ необыкновеннымъ счастьемъ; ставка его, немаловажная и съ самаго начала удвоивавшаяся безпрестанно, возрасла до значительной суммы, такъ-что игроки, чтобъ противостать ему, поднимались со всѣхъ концовъ стола: всѣмъ доставались доли и всѣмъ доставался на долю проигрышъ -- и первымъ и послѣднимъ.
Однакожь, передъ этимъ счастливымъ банкомъ фортуна Жана еще не преклонялась: онъ уже не выигрывалъ, но и проигрывалъ самые пустяки.
-- Идетъ тысяча франковъ, сказалъ Францъ.
Проигравшіеся уже разстроивались; сумму эту набрали съ трудомъ. Францъ выигралъ.
-- Двѣ тысячи франковъ! воскликнулъ онъ весело и взялъ новую колоду изъ огромнаго запаса картъ.