Послѣ многихъ толковъ, собралось двѣ тысячи. Францъ выигралъ и двѣ тысячи.
-- Четыре тысячи франковъ! вскричалъ онъ.
-- Я ставлю сто франковъ, сказалъ его сосѣдъ.
-- Я триста.
-- Я пятьдесятъ...
И такъ далѣе. Очередь перешла всѣхъ. За послѣдней ставкой сосчитали: не достаетъ еще цѣлой четверти всей суммы.
Уже двѣ или три минуты Жанъ ничего не выигрывалъ. Безумная ярость кипѣла въ немъ. Ноги его тряслись; руки судорожно искали какого-нибудь предмета... Невозможность продолжать игру длила остановку. Жанъ горѣлъ, кипѣлъ отъ нетерпѣнія.
-- Что жь это? сказалъ Францъ.-- Васъ пугаютъ двѣсти луидоровъ... Стыдъ!
Глаза Жана, которые онъ отрывалъ до-сихъ-поръ только на середину стола, теперь поднялись и остановились на грудѣ золота, лежавшей передъ Францомъ. Въ ушахъ шарманщика зазвенѣло; онъ обернулся, какъ-бы ища опоры въ Политѣ. Но Политъ былъ на другомъ концѣ комнаты. Взоръ Жана, какъ-будто отъ упругой пружины, воротился на блестѣвшую передъ нимъ груду луидоровъ; ноздри его расширились; изъ груди вырвался сильный, громкій вздохъ.
До-сихъ-поръ, онъ пускалъ свои ставки скромно и неговоря ни слова: вдругъ посреди всеобщей тишины раздался еще никому незнакомый голосъ и заставилъ всѣхъ игроковъ поднять головы.