Жанъ стоялъ неподвижно.
-- Пить! повторилъ онъ про себя: -- старый Фрицъ всегда говоритъ, что онъ пьетъ, чтобъ забыть... правда ли, что пьяный ничего не помнить?
-- Гэ! сказалъ Политъ съ изумленіемъ: -- развѣ ты никогда еще не былъ пьянъ?
-- Никогда... Мы уже такъ давно обѣднѣли!
-- Ну, сынъ мой! вскричалъ Политъ:-- я посвящу тебя въ это наслажденіе... Когда на душѣ тяжело, видишь ли, тогда только и есть хорошаго, что вино. Пріятно такъ, отрадно; воображаешь себя помѣщикомъ; никакому богачу не позавидуешь!.. Эхъ!.. чудная вещь!
-- Да правда ли, что все забывается?
-- Все!.. отвѣчалъ Политъ и пустился-было въ поэтическое описаніе опьянѣнія; но Жанъ прервалъ его.
-- Когда такъ, сказалъ онъ, схвативъ его за руку: -- пойдемъ пить!
Политу того только и надо было. Чрезъ нѣсколько минуть, они уже шли по темному проходу, передъ которымъ еще тускло свѣтился раскрашенный фонарь.
Политъ постучалъ палкой въ дверь-бильярдной залы.