Іоганнъ пожалъ плечами.
-- Да боишься что ли ты смерти? спросилъ онъ со смѣхомъ.
Гонецъ вздрогнулъ и проглотилъ стаканъ водки.
-- За смертью адъ, пробормоталъ онъ: -- адъ, гдѣ жгутъ вѣчнымъ огнемъ!.. Еслибъ я не боялся, то, дядя Іоганнъ, давно бы не видать вамъ бѣднаго Фрица на тампльскомъ рынкѣ.
-- Отъ-чего такъ?..
-- Отъ-того, что часто, когда идетъ онъ ночью по набережной, то наклоняется надъ Сеной... О! еслибъ смерть была только сонъ, продолжалъ онъ съ жаромъ:-- какъ скоро заснулъ бы я, дядя Іоганнъ!.. Но сатана смѣется подъ зеленой водой... адъ ждетъ меня... я не хочу умирать!..
И голова его опустилась на грудь.
-- Экая дурь на человѣка напала! вскричалъ Іоганнъ: -- вспомни-ка, товарищъ, что ты видѣлъ въ Блутгауптской пропасти въ ночь на всѣхъ-святыхъ?
Фрицъ вздрогнулъ.
-- Ну! продолжалъ Іоганнъ: -- а кавалеръ Рейнгольдъ развѣ умеръ отъ того? Двадцать лѣтъ прошло, а онъ себѣ здоровъ, какъ ни въ чемъ небывалъ!.. Въ Германіи есть судьи, какъ и во Франціи; да нѣмецкіе-то судьи не видятъ дальше своего носа... Ужь повѣрь мнѣ, старикъ, не захотѣлъ бы я сдѣлать зло старому товарищу... Бояться тутъ нечего, а дѣло золотое... Можно на тебя разсчитывать?