Фрицъ тихо покачалъ косматой головой.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ онъ.
Іоганнъ топнулъ съ нетерпѣніемъ ногою и безсознательно выпилъ полный стаканъ водки.
Жанъ и Политъ вошли и сѣли у ближайшаго къ конторкѣ стола, не замѣтивъ двухъ другихъ собесѣдниковъ, которымъ, напротивъ, стоило только поднять глаза, чтобъ ихъ увидѣть; но Фрицъ никогда не обращалъ вниманія на окружавшихъ его, а Іоганнъ былъ такъ занятъ въ эту минуту, что не могъ обратить на нихъ вниманіе. Шумъ, произведенный Политомъ, привлекъ-было на минуту его взоръ; по скоро онъ опять занялся своимъ дѣломъ.
-- Живѣй, Франсуа! живѣй! кричалъ Политъ въ лучшемъ расположеніи духа:-- итальянскихъ пирожковъ, студени, сардинокъ въ маслѣ и запечатаннаго вина! Цѣна ничего не значитъ... за деньгами дѣло не станетъ!
Франсуа, который спалъ стоя, пошелъ и принесъ все, что было съѣстнаго въ заведеніи вдовы Табюро, откупорилъ двѣ бутылки вина, нарицаемаго Бордо, и пирушка началась.
Политъ ѣлъ одинъ, но ѣлъ за двоихъ; Жанъ пилъ усердно.
-- Захлопотался! говорилъ Политъ:-- сегодня не то, что прежде!.. Кушай же, Жано: фрикасе такое, какого не найдешь у Ванданжъ де-Бургонь!
-- Пью, пью, отвѣчалъ Жанъ съ закраснѣвшимися уже щеками:-- а все не забываю.
-- Постой, дружище, еще забудешь; не выпилъ еще и бутылки... пей, знай!