Напрасно, на всѣхъ окнахъ были до низу спущены жалюзи, и съ этой стороны домъ казался совершенно-безлюднымъ.
Надо было или дать о себѣ знать, или продолжать до безконечности эту утреннюю прогулку; между-тѣмъ, нашему незнакомцу время было дорого, а съ другой стороны, важныя причины не позволяли ему въ эту минуту войдти въ домъ Гельдберга. Это былъ -- баронъ Родахъ.
Ему хотѣлось увидѣть Лію Гельдбергъ, или, по-крайней-мѣрѣ, передать ей, что нужно, черезъ Клауса.
Было два человѣка въ Парижѣ, которые глубоко изумились бы, увидѣвъ въ эту минуту барона Родаха въ пассажѣ д'Анжу. Еслибъ вы съ клятвою стали увѣрять ихъ, что это баронъ Родахъ и указали бы на него издали, они пожали бы плечами; еслибъ вы, наконецъ, отвернули воротникъ этого плаща и показали имъ мужественное лицо Родаха, они все-таки усомнились бы, и усомнились бы не на шутку.
Они бы подумали, что это призракъ, что это имъ снится...
Два лица, о которыхъ мы говоримъ, были -- Рейнгольдъ и Авель Гельдбергъ.
Вообразите! Авель только-что сейчасъ спрыгнулъ съ сѣдла своей породистой кобылицы: онъ воротился изъ Люзарша, первой станціи но дорогѣ въ Голландію, гдѣ, послѣ жаркихъ объятій, проводилъ онъ барона Родаха въ Амстердамъ.
И тутъ не могло быть заблужденія или обмана: Авель провожалъ барона, цѣлые полтора часа сидѣлъ съ нимъ рядомъ въ Почтовомъ экипажѣ, передавалъ всѣ свѣдѣнія, необходимыя для успѣшной сдѣлки съ Фабриціемь фан-Прэттомъ.
Какъ тутъ обмануться. Онъ только наканунѣ узналъ Родаха: впечатлѣніе, произведенное на него этимъ страннымъ существомъ, было такъ живо, такъ свѣжо; Авель не могъ такъ скоро забыть его.
Смѣшно, невозможно было бы сомнѣваться. Авель воротился домой, довольный барономъ, а еще довольнѣе самимъ-собою.