Все шло какъ-нельзя-лучше; не случилось ни одного промаха.-- Знатокъ-харчевникъ произносилъ свой судъ надъ вновь-пріобрѣтеннымъ, говоря, что вещь пришлась не въ убытокъ.
Въ шумной толпѣ мы узнаёмъ много знакомыхъ лицъ.-- Вотъ, въ самой густой свалкѣ, г-жа Батальёръ, неутомимая, разбитная въ дѣлахъ, раскидываетъ плисовые панталоны и другія принадлежности мужскаго туалета; она продаетъ, покупаетъ, мѣняетъ, не дорожа славнымъ именемъ Сен-Рошъ, которымъ украшается послѣ восьми часовъ вечера. Она не гнушается собственноручнымъ трудомъ, она смѣло соперничаетъ съ лоскутницами, сама примѣряя свои товары.
Ея нарядъ сообразуется съ обстоятельствами: вмѣсто шелка, теперь на ней ситецъ; а великолѣпный чепецъ, убранный лентами огнистаго цвѣта, замѣненъ небрежно-повязаннымъ платкомъ.
Она работаетъ отъ всего сердца, не пренебрегая никакой прибылью: это идеальная торговка, воплощенное торгашество, которое, за неимѣніемъ золота, ласкаетъ и голубитъ тяжелые су.
На порогѣ Двухъ-Лъвовъ показалось блѣдное, безсмысленное лицо Фрица; никто у него не покупалъ; онъ погруженъ былъ въ мрачную безчувственность. Онъ ужь выпилъ свою утреннюю порцію, и шальной разсудокъ его блуждалъ въ какомъ-то снѣ.
Немного-подальше, подъ перистилемъ, Малу, по прозванью Зеленый-Колпакъ, и Питуа, именуемый Барсукъ, братски продавали общую собственность -- краденые панталоны; вокругъ нихъ тѣснилась цѣлая толпа дэнди, потому-что ихъ панталоны были и хороши и дешевы. И Политъ былъ тутъ. Завистливымъ глазомъ озиралъ онъ тонкое сукно и горько ропталъ на разсчетливость своей владычицы.
Въ прошлую ночь, Политъ слишкомъ-сознательно ластился къ жирнымъ столамъ харчевни Четырехъ-Сыновей. Локти его носили на себѣ страшныя язвины; многочисленныя пятна украшали жилетъ, такъ-что его можно было почти принять за какого-нибудь заштатнаго принца.
Тамъ-и-сямъ, въ толпѣ виднѣлись -- Германъ и другіе Нѣмцы, частые посѣтители Жирафы; всѣ они вели каждый свой торгъ съ большимъ или меньшимъ счастіемъ.
Въ концѣ рынка прохаживался Іоганнъ, важно и гордо, какъ прилично человѣку такого сана. Онъ отвѣчалъ на поклоны знакомыхъ, но умѣренно, безъ фамильярности; онъ уже гордился своими будущими доходами.
На другой сторонѣ Ротонды, Ново, малютка Галифарда, принявъ обычную милостыню отъ Гертруды, въ ожиданіи хозяина подметала лавку.