Араби замѣтно опоздалъ; -- странно: въ большіе торговые дни онъ, бывало, всегда приходилъ рано.
Нѣсколько бѣдняковъ-заемшиковъ уже являлись въ лавчонку ростовщика; Галифарда принуждена была отказать имъ.
Напрасно смотрѣла она вдаль, въ Улицу-Птит-Кордрй; напрасно настороживала слухъ, не послышится ли отдаленный шумъ дѣтскаго хохота и громкихъ насмѣшекъ, который очень-часто возвѣщалъ приближеніе Араби.
Наконецъ, казалось, она заслышала этотъ шумъ, предтечу хозяяна; Галимрда приподнялась на цыпочки, -- въ-самомъ-дѣлѣ на углу площади кипѣла веселая толпа, изъ которой раздавались восклицанія и хохотъ.
-- Огюи! {Мѣстное тампльское восклицаніе. происхожденія котораго мы не будемъ возводить ко временамъ друидовъ. Дѣти сопровождали его особой мимикой, состоявшей въ свернутіи конца блузы за подобіе свинаго уха. Восклицаніе и жестъ, вмѣстѣ взятые, составляютъ смертельную обиду.} Огюйи!.. кричали ребятишки: -- о! у! старый дѣдъ Араби!..
Въ эту минуту, Гансъ Дорнъ вышелъ изъ пассажа, ведущаго въ его квартиру; съ нимъ былъ Родахъ; у входа въ пассажъ стояла карета барона.
Стая ребятишекъ неслась сквозь толпу шагахъ въ пятидесяти отъ нихъ.
Имя Араби нѣсколько разъ долетѣло до слуха барона; казалось, въ немъ наконецъ возбудилось вниманіе: онъ повернулъ голову въ ту сторону гдѣ шумѣла удалявшаяся процессія.
Гансъ указалъ ему вдаль; слѣдя по направленію его пальца. Родахъ увидѣлъ что-то рыжее, болтающееся надъ толпою недалеко отъ Ротонды.
Онъ не могъ ничего распознать. Между-тѣмъ, добрякъ Араби, изнемогшій отъ усталости, согнувшись вдвое, едва держась на хрупкихъ, дрожащихъ ногахъ, нырнулъ между столбовъ перистиля и исчезъ въ своемъ шалашѣ.