-- Что касается до жены биржеваго агента Лоранса, возразилъ Родахъ: -- она не ограничилась участіемъ въ замыслѣ компаньйоновъ: она дѣйствуетъ еще сама, независимо; она повезетъ въ замокъ Франца, и въ то же время заманитъ въ Германію человѣка, который прославился своими дуэлями...
-- Опять неравный поединокъ! перебилъ Гансъ.
-- Она на него разсчитываетъ.
-- И вы думаете ей воспрепятствовать?
-- Надѣюсь.
Гансъ покачалъ головой.
-- Надо полагать, она невиданная красавица: кто полюбитъ ее, тотъ и совѣсть потеряетъ.
-- Тотъ, о которомъ я говорю, прервалъ баронъ, и на губахъ его мелькнула улыбка: -- не любитъ ея... Но не въ томъ дѣло; у этой женщины желѣзная воля: если не найдется для нея мужской руки, она сама возьмется за кинжалъ...
-- Господинъ баронъ, произнесъ Гансъ, поблѣднѣвъ при мысли объ этой женской рукѣ, которая кроетъ смерть подъ прелестью страстной ласки:-- опасность есть вездѣ, я это знаю; но въ Парижѣ, теперь, когда мы уже предупреждены, -- мы можемъ сторожить надъ нимъ день и ночь... а тамъ, въ этой дикой сторонѣ...
-- День и ночь будемъ сторожить надъ нимъ, перебилъ Родахъ.-- Помни, другъ Дорнъ, что мы идемъ не только беречь одну жизнь: мы сбираемся завоевать благородное наслѣдство. Какая нужда, что живъ Блутгауптъ, если онъ живетъ въ ничтожествѣ, въ загонѣ!.. Въ Германіи, во владѣніяхъ древнихъ графовъ, хочу я открыть поле битвы... Тамъ, на горахъ, есть еще люди, которые помнятъ Блутгауптовъ... Между сильныхъ враговъ и вѣрныхъ друзей да сохранитъ Богъ дитя наше!.. Онъ останется въ отцовскомъ домѣ... побѣдителемъ или мертвецомъ.