Брови Родаха сдвинулись; страшное слово готово было сорваться у него съ языка; но въ немъ оставалось еще состраданіе: слово не было произнесено.
-- Что мнѣ за дѣло до всего этого! быстро проговорилъ онъ: -- въ послѣдній разъ спрашиваю: хотите ли разсчитать этотъ вексель?
-- Хотѣлось бы, отвѣчалъ старикъ, снова побѣждая страхъ своей ростовщичьей натурой:-- еслибъ я имѣлъ эту сумму, я бы вамъ вручилъ ее; но у меня ничего нѣтъ... рѣшительно ничего... я все имъ оставилъ!
-- Это ваше послѣднее слово? спросилъ Родахъ.
Араби обвелъ кругомъ глазами.
-- Хотите вы, чтобъ я все это продалъ? вскричалъ онъ, указывая на кучи тряпья:-- ну, хотите?..
-- Я хочу сто-тридцать тысячь франковъ.
Ростовщикъ сжалъ руки и проговорилъ со стономъ:
-- Господи! Господи!
Родахъ пошелъ къ двери.