-- Отвѣчайте мнѣ коротко и ясно, сказалъ онъ рѣшительно: -- кого прійдется намъ убить въ эту ночь?
Жидъ всплеснулъ руками, оттолкнулъ отъ себя пустую тарелку и, поднявъ сѣрые глаза къ небу, проговорилъ:
-- Господи! Господи!
-- Господинъ Яносъ, сказалъ Реньйо: -- выражается такимъ-образомъ, что придаетъ вещамъ самымъ простымъ свирѣпый видъ... Посмотрите, вы отбили аппетитъ у нашего почтеннаго Моисея и мы всѣ сидимъ повѣся носы... Чортъ возьми! мы, кажется, должны понимать другъ друга, и слова мейнгера фан-Прэта не требуютъ никакихъ объясненій.
-- А мнѣ нужны поясненія, возразилъ Маджаринъ: -- и я спрашиваю васъ еще разъ, кого мы убьемъ въ эту ночь?
Цахеусъ и фан-Прэтъ молчали съ недовольнымъ видомъ.
-- Удивительно! вскричалъ Реньйо съ сердцемъ:-- что тутъ много спрашивать! Кого? Разумѣется, Гюнтера Фон-Блутгаупта, жену его и сына.
Яносъ сдѣлалъ презрительное движеніе.,
-- Старика, сказалъ онъ: -- женщину и ребенка!..
Потомъ разомъ выпилъ цѣлый стаканъ рейнвейна. Цахеусъ и фан-Прэтъ пожали плечами.