-- Господинъ Яносъ, сказалъ управляющій:-- хотите достигнуть цѣли, такъ не гнушайтесь средствами достиженія!..
Маджаринъ опять наполнилъ стаканъ и опорожнилъ его; лицо его раскраснѣлось; черные глаза сверкали страннымъ блескомъ.
-- Женщину! повторилъ онъ, съ трудомъ удерживая свое негодованіе: -- молодую, прелестную и непорочную женщину, любовь которой я не промѣнялъ бы на сокровища всего міра!.. Женщину, лежащую на одрѣ смерти! Женщину, къ которой ни одна дружеская рука не подоспѣетъ на помощь въ минуту подлаго убійства!..
-- Какъ это скучно! проговорилъ Реньйо вполголоса: -- но сейчасъ пройдетъ... онъ всегда ужасно драматиченъ, когда пьянѣетъ... за то, когда онъ совсѣмъ опьянѣетъ, то становится самымъ отчаяннымъ негодяемъ.
-- Клянусь именемъ моего отца! продолжалъ Маджаринъ разгорячаясь:-- никогда еще рука моя не подымалась ни на женщинъ, ни на дѣтей!.. Я хочу быть богатымъ, это правда, потому-что я молодъ, хорошъ собою... потому-что у меня не достаетъ только золота, чтобъ быть владѣтельнымъ княземъ!..
-- Такъ у васъ будетъ золото, прервалъ его фан-Прэтъ.
-- Ужасно должно быть зрѣлище предсмертныхъ страданій женщины у колыбели убитаго ребенка ея! продолжалъ Маджаринъ, безпрестанно наполняя и опоражнивая стаканъ:-- а! еслибъ передъ колыбелью стояли мужчины со шпагами въ рукахъ... о! тогда иное дѣло! Когда сталь встрѣчается съ сталью, тогда кровь воспламеняется, сердце бьется сильнѣе, голова кружится... Я убилъ Ульриха Фон-Блутгаупта, вы это помните!
Жидъ закрылъ лицо обѣими руками.
-- Я убилъ его, повторилъ Яносъ громовымъ голосомъ: -- это было ночью... вы пятеро стояли передъ комнатой, куда онъ удалился... и никто изъ васъ не смѣлъ ступить шагу, потому-что Ульрихъ былъ храбрый воинъ и грознымъ голосомъ вскричалъ: "Убью перваго, кто пошевельнется!"
-- Мы знаемъ, господинъ Георги, что вы храбры, какъ левъ, сказалъ Реньйо ласкательнымъ голосомъ.-- Господа, выпьемъ за здоровье нашего храбраго друга, Яноса Георги!