Мама Реньйо была уже подлѣ фіакра и, слѣдовательно, противъ бывшей своей лавки. Увидѣвъ мѣсто, гдѣ она жила такъ долго,-- съ которымъ для нея связано было столько сладкихъ воспоминаній, мѣсто, гдѣ окружала ее нѣкогда многочисленная семья, гдѣ она была богата, счастлива, уважаема -- она не вынесла этого тягостнаго ощущенія; отчаянная скорбь одолѣла ее; судорожнымъ усиліемъ вырвалась она изъ рукѣ стражей; толпа завопила:
-- Браво!
-- Поймаютъ ее! кричалъ Питуа.
-- Не поймаютъ! возразила Графиня. И толпа во весь ротъ повторила:
-- Поймаютъ!
-- Не поймаютъ!
Идіотъ плакалъ; но, увлеченный радостными криками, и онъ бормоталъ сквозь зубы:
-- Вечеромъ пойду... стѣна почти пробита... возьму желтяки, куплю водки и бутылокъ для водки... и большой погребъ -- поставить бутылки... если останутся желтяки, дамъ мамѣ Реньйо, чтобъ вышла изъ тюрьмы...
Онъ вскрикнулъ и сдѣлалъ прыжокъ отъ радости.
-- Браво, Геньйолетъ! закричала толпа.