Надо думать, что съ ними обоими случилось что-то одинаковое, потому-что оба принялись сбираться въ дорогу.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Черезъ день настала и суббота, которую съ такимъ страхомъ ожидали въ домѣ Гельдберга, какъ критическую минуту.
Контора наполнялась съ утра; удивительно-аккуратно собрались всѣ служащіе къ мѣстамъ своимъ. Всегда гельдбергскіе комми содержались превосходно и вошли въ пословицу въ высшемъ торговомъ кружку; но теперь все было изъисканно, роскошно. Можно было подумать, что историческіе львы Гандскаго-Бульвара переселились въ улицу Виль-л'Эвекъ.
Лакированные сапоги блестѣли; желѣзными перьями водили руки въ новыхъ перчаткахъ; атласныя подкладки фраковъ ярко отдѣлялись отъ кожаныхъ табуретовъ. Всѣ въ узкихъ панталонахъ, въ изящныхъ жилетахъ; и только два или три фантастическіе шарфа нарушали торжественное однообразіе бѣлыхъ галстуховъ.
И слѣдовъ не было критическаго положенія дѣлъ Гельдберга, Рейнгольда и Комп.; но въ торговлѣ, какъ въ жизни, не успѣетъ еще болѣзнь наложить роковаго пятна на жертву смерти, а организмъ уже страдаетъ, и страшная вѣсть чрезъ каждую вену доходитъ до отдаленнѣйшихъ членовъ.
Смутная молва уже пронеслась въ конторѣ Гельдберга. Откуда выходятъ подобные слухи -- Богъ-знаетъ; но они расходятся, скользятъ, расползаются. Ничего положительнаго, вѣрнаго; полуслов а, безсмыслица!
И потомъ находитъ страхъ. Весь домъ какъ-бы содрогается: будто сонъ, вѣщунъ смерти, представился здоровому человѣку.
Никому не приходило въ голову, что 10 февраля 1844 года, послѣ пятнадцатилѣтняго существованія, наканунѣ открытія одной изъ важнѣйшихъ желѣзныхъ дорогъ, домъ Гельдберга, Рейнгольда и Комп. прекратитъ платежъ своихъ векселей; а между-тѣмъ, въ конторѣ всѣ такъ думали.
Они сами не знали, почему именно такъ думали; одинъ человѣкъ могъ логически объяснить имъ дѣло -- кассиръ Моро; но онъ былъ скрытенъ, какъ камень.