Но мы уже сказали, что эти слухи выходятъ Богъ-знаетъ откуда; несчастныя новости выползаютъ изъ земли и, таинственнымъ газомъ распространяясь въ воздухѣ, доходятъ до ушей.
Что-то торжественное было въ конторѣ Гельдберга. Предсмертный часъ всегда торжественъ! Писцы важно и печально сидѣли передъ своими пюпитрами въ ожиданіи предвидѣннаго происшестія; въ залахъ была тишина; только изрѣдка и то отрывистыми, робкими словами мѣнялись между собою сосѣди.
Каждый разъ, какъ-только новый посѣтитель подходилъ къ кассѣ, всѣми овладѣвалъ томительный ужасъ; потомъ надежда возвращалась, и общее безпокойство, можетъ-быть, и кончилось бы, еслибъ кто-нибудь изъ членовъ дома показался въ конторѣ.
Но въ этотъ день, какъ нарочно, никто не видалъ ихъ...
Начали поговаривать, что они, можетъ-быть, уѣхали заранѣе...
Но это было заблужденіе. Три компаньйона съ утра собрались въ конференц-залѣ. Неясное безпокойство конторщиковъ для нихъ, конечно, было гораздо-чувствительнѣе.
Первые часы собранія были пасмурны и печальны; шумъ отворявшейся и затворявшейся двери въ кассу, расположенную подъ ними, болѣзненно отзывался въ глубинѣ сердецъ ихъ.
Время шло; но они не разувѣрялись; страхъ ихъ не уменьшался, но росъ съ каждой минутой. Отъ времени до времени, они посматривали на богатые стѣнные часы, и глаза ихъ опускались въ отчаяніи.
Они ни слова не сказали другъ другу; глубокое молчаніе царствовало въ конференц-залѣ.
Да и какъ бы сообщили они другъ другу свои мысли? Они старались провести другъ друга, и общаго между ними было только -- вѣроломство и отвращеніе.