Молнія ударила въ самую середину этой веселости. Они стояли, какъ представляютъ Бальтасара, съ глазами, неподвижно-устремленными на божественную угрозу, оледенившую опьянѣніе послѣдней оргіи.
Авель и кавалеръ не шевелились; но докторъ, покоряясь таинственному ужасу, который привлекалъ его къ тому мѣсту, откуда выходилъ нетерпѣливый голосъ раздраженной женщины, уже прошелъ безсознательно почти черезъ всю конференц-залу.
-- Отворите! отворите же! кричала Сара, и, не щадя своихъ рукъ, стучала въ дверь.
Еще минуту докторъ колебался; потомъ -- махнулъ рукой и переступилъ въ другую комнату.
Въ это время сильный ударъ поколебалъ рѣзную главную дверь.
-- Это онъ! о! это онъ!.. шепталъ кавалеръ.
-- И онъ не одинъ! прибавилъ Авель, который, благодаря своей вялой, лѣнивой натурѣ, не такъ сильно чувствовалъ этотъ неожиданный ужасъ; притомъ же, онъ имѣлъ дѣло съ слабой стороной.
-- Кажется, лучше бы отворить, сказалъ онъ.
-- Нѣтъ! нѣтъ! вскричалъ Рейнгольдъ: -- дверь крѣпка... можетъ-быть они и не сломаютъ ея!
Онъ такъ оробѣлъ, что даже мысль о побѣгѣ не приходила ему въ голову.