Самый смѣлый изъ Ловласовъ всего университета дерзалъ поклоняться женѣ педеля.
-- Купчихи! Жены ремесленниковъ! продолжалъ Альбертъ съ презрительнымъ движеніемъ: -- грубы, необразованны! То ли дѣло женщины въ бархатѣ, золотѣ, брильянтахъ.
-- Я проигралъ послѣдній червонецъ! вскричалъ жалобнымъ голосомъ Гётцъ.
Слушатели Альберта громко захохотали.
-- Тебя начали судить, говорилъ Михаэль, обращаясь къ Отто; -- профессора возстали-было противъ этого; но, увы! Васъ троихъ обвинили въ заговорѣ, и попадитесь только въ баварскую или австрійскую тюрьму, такъ и не выйдете оттуда.
-- Потому-то мы и не намѣрены долго оставаться въ Германіи, отвѣчалъ Отто.-- Мы слабые, беззащитные изгнанники... и не можемъ отмстить за нашего отца... подождемъ удобнѣйшаго случая.
Грозная молнія сверкнула въ глазахъ молодаго человѣка. Въ глубинѣ юнаго сердца таилась мысль терпѣливаго мщенія.
-- Да и что намъ дѣлать въ Германіи? продолжалъ онъ съ горечью.-- Мы объѣздили большую часть университетовъ, чтобъ продолжать дѣло, зачатое нашимъ отцомъ... вездѣ насъ принимали съ торжествомъ... но вездѣ лили, курили, пѣли, дрались на рапирахъ... и больше ничего! Я съ братьями переѣду за Рейнъ... во Франціи у насъ есть другъ, почти отецъ: мужъ сестры нашей Елены... Онъ поможетъ намъ и, надѣюсь, доставитъ кусокъ хлѣба.
Поэтъ, философъ и другіе гордо улыбнулись.
-- Полно, другъ Отто, сказалъ Михаэль: -- прогони эти мрачныя мысли!.. Графъ Ульрихъ, въ духовной, раздѣлилъ имѣніе свое на пять равныхъ частей; слѣдовательно, сыновья его не будутъ нуждаться въ кускѣ хлѣба!