Отто промолчалъ съ минуту, потомъ откинулъ назадъ черные волосы, какъ-бы желая протать непріятную думу.
-- Духовная графа Ульриха, отвѣчалъ онъ; -- разорвана на клочки... и намъ не досталось въ наслѣдство ни имѣнія, ни имени его... А если мы носимъ еще цвѣтъ Блутгауптовъ, такъ только потому-что намъ не на что купить новыхъ плащей!
И онъ бросилъ печальный взоръ на свой красный плащъ.
-- Имя Блутгаупта стерлось съ лица земли, прибавилъ онъ тихимъ, дрожащимъ голосомъ:-- насъ зовутъ Отто, Гётцъ и Альбертъ... документы, признававшіе насъ, уничтожены... мы незаконнорожденные...
-- Но кто же уничтожилъ документы? съ негодованіемъ вскричалъ поэтъ.
Такъ-какъ молодой человѣкъ не отвѣчалъ, то всѣ товарищи его повторили этотъ вопросъ.
-- Наша сестра Маргарита, отвѣчалъ наконецъ Отто: -- жена графа Гюнтера, презирающаго и ненавидящаго насъ... она одна и беззащитна въ старомъ замкѣ Блутгауптъ, гдѣ погребена заживо... Еслибъ вы знали, какъ она любила насъ и какъ были счастливы въ замкѣ Роте, когда судьба не разлучила еще насъ!.. Не знаю, что ожидаетъ меня въ будущемъ; не знаю, суждено ли мнѣ посвятить всю свою жизнь женщинѣ... но знаю, что ничто въ мірѣ не дороже мнѣ сестры моей Маргариты!.. Елена счастлива -- Маргарита страдаетъ; она имѣетъ право требовать отъ насъ болѣе любви, будучи осуждена на невыразимыя мученія! Вы знаете, что мы изгнаны изъ замка Блутгаупта; мы видѣли сестру только одинъ разъ и то тайкомъ... мы провели нѣсколько блаженныхъ минутъ, смѣшанныхъ съ горестью. Маргарита была по-прежнему чиста и непорочна; но Господь на минуту покинулъ ее, и у святаго одра ея стоялъ нечистый демонъ...
Отто замолчалъ. Онъ былъ блѣденъ... глаза его были опущены. Михаэль, Дитрихъ и другіе товарищи вопрошали его взорами, въ которыхъ было болѣе участія, нежели любопытства. Они сами слышали о тайнахъ, тяготѣвшихъ надъ послѣднимъ изъ рода Блутгауптовъ; но то были одни неопредѣленные слухи, проходившіе незамѣченными въ классической странѣ легендъ, гдѣ разскащики всему придаютъ фантастическій оттѣнокъ.
Отто, Альбертъ и Гётцъ провели одинъ годъ при Гейдельбергскомъ Университетѣ, при жизни отца. Въ то время, они были самые смѣлые, храбрые, веселые и откровенные юноши между тамошнею молодёжью.
Всѣ любили ихъ, подражали, даже повиновались имъ.